«Живопись — единственное место, где всегда есть правильный ответ»

Ей было года четыре. Они с мамой сидели на даче за детским столиком. 

“Мама, нарисуй мне кошечку”, - попросила Алиса. 

Мама Алисы тогда работала художником-монументалистом и к задаче подошла ответственно. Для начала она построила череп кошечки. Потом показала, как к нему крепятся мышцы. Только после этого на листочке появились усы, уши и всё остальное, что положено иметь кошкам.

Это первое воспоминание Алисы о соприкосновении с реальным искусством.

В школе её учили быть художником

С восьми до четырнадцати лет она сменила несколько художественных школ. На вопрос, что искала, Алиса пожимает плечами: должно быть, родители искали, где покруче. В конце концов Алиса попала на подготовительные курсы Строгановского университета, где задержалась на несколько лет.

— Поставили руку — это значит, что в меня вбили, как быть художником. Строгановская школа достаточно жёсткая, я бесконечно благодарна всем, кто меня учил. Чтобы воспитать в творческой личности личность, нужно очень много труда и стараний. Не просто «я творческая, поэтому буду делать, как хочу», а дать человеку инструменты, которыми он сможет пользоваться всю жизнь.

Несмотря на то, что сейчас Алиса далека от реализма, она считает, что всё, что у неё получается, получается только потому, что когда-то её научили делать реалистично. Это как таблица умножения: ежедневно обращаться к ней необязательно, но без нее не получится решать логарифмы.

А потом она ушла в медицину

В шестнадцать. Не в четырнадцать, как я записал в вопросах, и она это поправила сразу.

Причина оказалась не в разочаровании.

— Я была в эйфории от осознания того, что я не просто творческая личность, у меня вообще-то ещё аналитический склад ума, и я могу многое другое.

Дальше идёт мысль, которую редко слышишь от художника в интервью:

— Художник не должен быть голодным. Нельзя творить искусство из-за того, что у тебя десять заказов, и если ты их не сделаешь, то тебе будет нечем кормить семью. Должна быть профессия, которая приносит деньги, и должно быть искусство, которое твоя душа производит на свет.

Без живописи она прожила шесть лет. Скучала ли — вопрос, на который у неё нет простого ответа.

— Мне абсолютно точно этого недоставало. Я просто не понимала, что это была именно живопись. Но какую-то пустоту от того, что моего места в жизни нет, я абсолютно точно ощущала.

Вернулась через депрессию

Алиса вернулась к живописи после рождения ребенка и рассказывает об этом, не смягчая формулировок:

— Рождение ребёнка ставит женщину в очень интересное положение, когда ты целиком и полностью принадлежишь маленькому существу. Хочется иметь что-то своё, какое-то занятие, которое делаешь только ты. Несмотря на то, что это пятнадцать минут, пока ребёнок не кричит.

И дальше:

— Когда родился ребёнок, у меня случилась длительная депрессия, в которой я искала инструменты для заземления и соединения с реальностью. Живопись маслом стала одним из таких инструментов. Это очень сильно мне помогло.

Сейчас на её столе, кроме красок, лежат работы разных лет, портрет сына младенцем и книга о Матиссе.

— Я утром вместо того, чтобы листать рилсы, листаю книжку по Матиссу. Это максимально задротски, но это так.

Как она пишет

Хорошего мольберта у Алисы сейчас нет, поэтому она пишет на полу. Большое полотно может закончить за полтора-два часа, и этому есть объяснение:

— Моё основное рабочее место находится у меня в голове, потому что девяносто процентов работы происходит именно там.

Объясняя свой принцип работы маслом, она сравнивает процесс с созданием скульптуры:

— Когда скульптор начинает высекать из камня свою Афродиту, сначала он высекает очень схематическое изображение человека. Точно так же масло: из крупных грубых форм, которые сначала вообще не похожи на картину, потом появляется что-то прекрасное.

Главное в живописи для Алисы — цвет.

— Кроме цвета для меня больше ничего не имеет значения. Не так важен сюжет, не так важна форма, не так важно даже исполнение, потому что писать можно чем угодно.

Краски любит смешивать прямо на холсте или кладет слоями, чтобы один цвет выглядывал из-под другого.

— Так интереснее, — объясняет Алиса. — При наслоении одного цвета на другой вы никогда не получите тот же эффект, как если смешаете эти два цвета на палитре до однородной массы. Это удивительная штука. Если честно, я не умею пользоваться кругом Иттена, — признается она, — но вот это сочетание цветов я чувствую абсолютно интуитивно.

Тема её работ — обретение дома. История личная.

— У меня в целом не самый простой жизненный путь, в котором многократно мне приходилось задавать себе вопрос, где же на самом деле мой дом. Я свой дом нашла. У нас с мужем прекрасный маленький домик в деревне, у меня маленький сын. Моя семья — это абсолютно точно мой дом на сто процентов. И мне хочется запомнить это и рассказать людям, что такие места на самом деле есть.

Правильный ответ

Преподавать Алиса пошла в студенчестве и говорит о своем решении без лишней романтики: это произошло от нищеты духовной и финансовой, ей хотелось иметь свои деньги и не работать для этого в общепите. Со временем она втянулась и работает до сих пор.

Я спросил, как влияет на стиль преподавания наличие правильного ответа в химии и его отсутствие в живописи. Алиса не согласилась ни с первой частью вопроса, ни со второй:

— Во-первых, в химии не всегда есть правильный ответ. Там может быть много правильных ответов или все неправильные. Во-вторых, в живописи правильный ответ есть. Живопись — это единственное место в моей жизни, где всегда есть правильный ответ.

На просьбу привести пример она развела руками: описать это невозможно, если никогда не чувствовал. В определённый момент смотришь на свою работу и понимаешь, что вот он, твой правильный ответ.

Общее между химией и живописью она нашла неожиданное.

— В реакциях тоже бывают цвета, и вообще все цвета — это химические процессы. Если смешать индиго и жжёную умбру, получится чёрный из-за реакции между двумя красками.

А дальше:

— В какой-то момент, когда ты достаточно долго работаешь с учеником, он уже решает не по учебнику и не по правилам, а по вайбу. Он начинает чувствовать. Именно это мы делаем в живописи.

Про подход к ученикам у Алисы есть конкретная история. Мальчик в седьмом или восьмом классе играл в настольную игру и придумывал для неё миры. Он много спрашивал, как работают химические элементы, чтобы встраивать это в свои миры правильно. На этом они и сошлись, занимаются четвёртый год.

— К любому ученику есть ключ. Можно немножко расспросить о его интересах.

Бывает и по-другому. Иногда ей хочется бросить ученика, и в этот момент она ловит себя на мысли, что халтурит.

Что мешает начать

Искусство Алиса не преподавала ни разу, хотя попробовать ей было бы интересно. Зато у неё есть готовый ответ на вопрос, почему взрослые не рисуют.

— Работа, дети, семья, ипотека, нежелание, детские комплексы, когда на уроках рисования за эти яблочки несчастные ставят тройки. И человек сразу решает: рисовать я не умею, не очень-то хочу. И вообще во взрослой жизни мы думаем, что это какое-то глупое детское занятие.

А тому, кто говорит «у меня нет способностей», она отвечает коротко:

— Способностей в рисовании не существует. Есть предпосылки и наработанные человеко-часы.

Алиса Фетисова — художница, работает маслом. Живёт и преподаёт в Москве.